Многоликий мир

Триумф и трагедия гения

Амре Кашаубаев, Амре, Кашаубаев, Рига, фильм, работа, кино, Amre Kashaubaev, Amre, Kashaubayev, Riga, film, work, cinema

В Риге продолжаются съемки художественного фильма «Амре» — совместной продукции США, Казахстана и Латвии. Продюсер ленты — Кери Гранат (Cary Granat), настоящий голливудский «человек-фабрика», автор новых подходов к производству кино, за плечами которого 55 кинолент и почти 6 миллиардов кассовых сборов. Так что новую продукцию ожидает серьезное будущее.

Амре Кашаубаев, Амре, Кашаубаев, Рига, фильм, работа, кино, Amre Kashaubaev, Amre, Kashaubayev, Riga, film, work, cinemaЯ взял эксклюзивное интервью у создателей фильма — режиссера Джеффа Веспа (Jeff Vespa, США), исполнителя главной роли Санжара Мадиева (Казахстан) и главного оператора Максима Осадчего (Россия).

И снова Рига в роли… Парижа

Первая часть вопросов к режиссеру Джеффу Веспа, для которого этот фильм первая большая работа в кино.

— Кто был автором идеи этого фильма?

— О! Министр культуры Казахстана. (Смеется). Насколько я знаю, с продюсером Кери Гранатом идеей поделился министр культуры Республики Казахстан. Он рассказал Кери о реальной истории Амре, знаменитого казахского музыканта и певца. С этого все и началось.

— Это ваш первый опыт сотрудничества с Казахстаном и Латвией?

— Да! Думаю, если спросить любого человека в мире, возможно ли такое, ответ будет — нет! Никто такого не делал. Это здорово и уникально — со-продукция Рига, Латвия и Казахстан. Думаю, такое второй раз вряд ли произойдет.

— Что вы скажете о международной команде фильма?

— Это очень интересно — работать с людьми из разных стран, потому что много разных людей встретились здесь, говорящих на разных языках. И, честно говоря, каждый делает очень хорошую работу. Я думаю, это здорово.

— Амре был талантливым, гениальным певцом. Но конец его жизни был трагическим и загадочным. Тем не менее, будет ли ваш фильм с хэппи-эндом?

— Нет. Мы покажем этот таинственный конец его жизни в фильме. Потому что я чувствую, что фильм об Амре с хэппи-эндом не будет правдивым. Мы, конечно, можем закончить счастливым концом. Но это не покажет человека, каким он был. Я думаю, что если мы показываем миру такое кино, и покажем, что просто у героев была чудесная жизнь, мы не покажем историю. Самое важное, почему мы показываем, что главный герой бросил вызов жизни, чтобы сделать именно то, что он хочет. Чтобы мир поверил, что у него была замечательная жизнь. Я думаю, что если бы мы продемонстрировали американской аудитории хеппи-энд, она не откликнулась бы на рассказ об этой жизни. Вы должны увидеть, что Амре принес великую жертву, и это часть истории.

— То есть фильм будет драмой или все же мелодрамой?

— Там есть много веселых моментов, потому что там много музыки. Но много и драматических. Но, в основном, это драма.

— Насколько большую часть съемок фильма вы проведете в Риге и в Латвии?

— Полностью картину мы снимаем здесь и лишь один день в Казахстане. Все действие картины происходит в 1925 году в Париже. Амре жил в Казахстане. И потом поехал в Париж, и вернулся домой. Для всего фильма Рига превращается в Париж.

— Вы знаете, что Ригу давно называют «маленький Париж»?

— Да, я знаю. Советская киноиндустрия избрала Ригу, чтобы представлять ее как Советский Союз для Запада во время «холодной войны». Это был единственный город в Восточном блоке, который выглядел, как западный. Для меня это хороший выбор для съемок Парижа.

— Когда вы думаете закончить съемки фильма и начать дистрибуцию?

— Я надеюсь, что поеду на кинофестиваль в начале будущего года, а представить релиз смогу летом-осенью 2017 года в кинотеатрах.

— Бюджет этого фильма для вас низкий или оптимальный?

— Бюджет очень маленький (2,8 миллиона долларов — прим. авт.). Для такого довольно короткого периода — маленький бюджет. У нас нет выбора — мы должны сделать очень качественное кино без огромного бюджета. Все хотят больше денег. Те, кто делают кино, никогда не скажут, что им хватает денег.

— А если бы снимали в Париже?!..

— Забудьте!.. Неделя съемок в Париже — это весь наш бюджет! Хорошее кино надо уметь сделать на те деньги, которые у тебя есть.

Снимать кино… с горящими глазами

Следующая часть интервью с Санжаром Мадиевым, исполнителем главной роли, открытым, легким в общении человеком, с которым у нас оказалась одна alma mater — Казгосуниверситет в Алматы.

— Это не первая ваша роль в кино. Но, вероятно, особенная. Вы играете легенду казахского народа, артиста-самородка. Какова, по-вашему, главная черта его характера в контексте этого фильма?

Амре Кашаубаев, Амре, Кашаубаев, Рига, фильм, работа, кино, Amre Kashaubaev, Amre, Kashaubayev, Riga, film, work, cinema— Самая главная черта характера, которая идет как лейтмотив в первую очередь, — это музыка. Во вторую очередь, — это простота, открытая душа. Как и у любого человека, который живет в степи, как у любого восточного человека, как и у любого хорошего человека, душа, в первую очередь. И мы хотим через музыку и какую-то духовную красоту показать персонаж человека не из этого мира. Все, что происходит вокруг него — это стечение обстоятельств: в какую-то сторону хорошую, в какую-то сторону трагичную, но он принимает этот мир как-то по-своему, через свою призму

— Вы знали что-то об Амре и его судьбе до того, как вам предложили сниматься в этом фильме?

— К сожалению, деталей о его жизни до этого ни я, ни кто-то из моих близких не знали. Знали, что есть такие песни, которые он исполнял, и где-то слышали, что что-то с ним произошло. Но, к моему великому сожалению и стыду, эту информацию мало кто знает и сейчас. И мы, наверное, как какие-то первопроходцы, будем показывать, что в действительности произошло.

— А вы будете петь в этой ленте? Слышали ли вы записи Амре, которые сохранились?

— Конечно. Слышал, они у меня стоят на повторе. Сохранились семь записей, которые были записаны на фонографе. Мы знакомы с биографом, с людьми, которые являются потомками людей, друживших с ним. Булат Шанин — внук Жумата Шанина, который ехал с Амре вместе в поезде и они были знакомы. Жума Жарканага — биограф, близкий знакомый наш. Прослушав песни, мы в съемочной группе записали голос, который близко подходит к голосу Амре. Я сам исполню одну песню, но не из репертуара самого Амре. Это будет колыбельная, которую я буду петь в поезде.

— Ваши партнеры по площадке — тоже довольно молодые актеры-профессионалы. С кем из них у вас сложились наиболее близкие отношения? И еще вопрос: с Эбби Корниш у вас на площадке возникает роман. Ваша жена не будет ревновать вас?

— С каждым из актеров, кто пришел на площадку в качестве исполнителя главных ролей, ролей второго плана и даже массовых сцен, со всеми у нас сложились очень теплые отношения. В первую очередь, с теми, с кем я встречаюсь каждый день — Миха Родман, Бен Олдридж, Кристиан Хиллборг, с Эбби Корниш — со всеми. Мы здесь — одна большая семья.
По поводу романов в картине. Кино — это работа. Мы с женой об этом поговорили. И это не первая моя роль, где у меня есть какой-то роман в картине. И следующая моя картина, в России — там есть такие сцены… Это часть процесса и я не могу отказываться от него, я не могу говорить, что вместо меня кто-то другой должен сниматься. Это будет глупо и непрофессионально.

— Вы являетесь одним из самых заметных актеров своего поколения, известных не только в Казахстане, но и за рубежом. Вам, наверное, помогла школа в Лос-Анджелесе. Вас не считают на родине неким секс-символом?

— По поводу того, что мне помогло, могу сказать, что именно американская школа внесла такую огромную лепту в мое понимание процесса кино, как он есть. Потому что до американской школы у меня уже был опыт. Но, как выяснилось, его было не всегда достаточно. В Америке я познал какую-то духовную часть профессии. Так как это «Мекка» кинематографа, там каждый человек напитан кино.

Я вижу, как там у людей горят глаза, которые работают на каких-то, даже минимальных проектах, и нет такого, что если вы мне платите мало, я буду работать на эту сумму. Там ребята выкладываются на полную катушку. И я был просто поражен тем, как люди работают и отдают себя кино. И вернувшись в родной Казахстан, я понял, что должен работать так, чтобы в себе всегда держать этот огонь кино, сколько бы ни платили, какой бы ни был проект. Все равно я работать должен на максимум.

Насчет секс-символа, я знаю, что меня не считают таковым. Сейчас эра социальных сетей. И все измеряется количеством людей, которые следят за тобой. К сожалению, я занимаю одну из последних или крайних ступеней такого пьедестала тех людей, за которыми следят. Но, наверное, так сложились звезды. Значит, я пока не в тренде. В отличие от тех людей, которые снялись в нескольких картинах, а у них миллион фолловеров. Ну, и ладно. Я не ради этого работаю.

Амре Кашаубаев, Амре, Кашаубаев, Рига, фильм, работа, кино, Amre Kashaubaev, Amre, Kashaubayev, Riga, film, work, cinema— Вы по образованию экономист и режиссер. Интересно, как режиссер, который сидит в вас, позволяет вам работать под началом другого режиссера?

— Это интересно. Вообще я очень рад судьбе, потому что начал свою осознанную жизнь с экономиста — я магистр финансов, закончил бакалавриат, потом защитил степень магистра.

Это было очень тяжелое время, нелегкое. Я бы даже сказал, туманное время. Потому что в тот момент кинематографа в Казахстане не было, как такового. После 90-х и начала 2000-х какие-то фильмы снимались, но зрителя нашего не было. Уйдя из финансов, я просто пошел в никуда. И уже начав учиться на режиссера, я понял, что мне это нравится, и я не стал в себе взращивать такого режиссера-монополиста, доминатора: как я сказал — так и будет. И даже, когда на площадке мы разговариваем с режиссером, я понимаю, что мы с ним разговариваем на одном языке. Потому что у меня есть образование, я понимаю, чего он хочет, и он понимает, что я вижу, и как могу донести идею, и это делает нашу работу проще. Потому что я в голове уже держу, где стоит камера, как стоит свет. И прокручивая в голове календарно-постановочный график, я уже, как режиссер, проигрываю какую-то сцену, — у нас часто бывает в сценах с Эбби. Она тоже, кстати, будущий режиссер. Мы с ней обсуждаем, с точки зрения режиссуры, как лучше нам отыграть мизансцену, чтоб именно на постпродакшн выбрали именно эти сцены, а не какие-либо другие. Мы с ней пытаемся расставить приоритеты. И это очень помогает и нам и Джеффу. И потому он не раз говорил нам: «Ребята, вы уже знаете, что делать. Мне вам ничего говорить не надо».

— А как вам пришла в голову мысль после экономического образования пойти в актеры?

— Ой, это такая история!.. Я работал около года в банке нидерландском, в его филиале в Казахстане. И в один прекрасный день, сидя на кухне, мы с мамой просто начали обсуждать какую-то жизненную нашу суету. И она сказала, почему бы тебе не пойти по творческой линии, ты же всегда хотел этого. Вот так и получилось — я просто ушел из банка и поступил в Казахскую академию искусств на режиссера театра. Потом взял академотпуск, снимался в кино. Потом вернулся на режиссера массовых шоу. Потом улетел в Америку. Все было быстро и необдуманно. Но потом я понял, что это было правильное решение.

— Принято считать, что каждая новая роль — это своего рода вызов. Какой вызов для вас роль Амре?

— Вызов огромнейший. Вызов, брошенный мне, такой перчаткой Амре, которая попала мне в лицо и я понял, что должен поднять ее и ответить обидчику, так сказать. Вызов, в первую очередь, исторический. Я не могу соврать ни зрителю, ни самой памяти Амре Кашаубаева. Я должен показать персонаж так, чтоб он был понятен и нашему зрителю, и международному. Конечно, я чувствую сильное давление со стороны общественности. Ведь каждый из нас — сам себе историк, каждый из нас — сам себе президент, каждый знает как управлять государством, каждый знает, как снимать кино. Каждый знает, как все правильно сделать. Понятно, что в итоге, когда лента выйдет на экраны, найдутся какие-то эксперты, которые найдут недочеты и будут обсуждать нашу работу в негативном свете. Тем не менее, я понимаю, что кто не рискует, тот не пьет шампанского, и надо взять на себя ответственность, какой бы она ни была. Так распорядилась судьба. Эта роль далась мне очень нелегко. В течение двух лет я был на кастингах именно на эту роль. И каждый раз она ускользала от меня. Но я прошел эти «семь кругов ада», и я нахожусь в Риге, и играю эту роль, и должен сделать ее всеми силами, которые у меня есть.

— Вы себя чувствуете здесь, как в Париже?

— Я себя чувствую здесь, как дома. Настолько в безопасности я себя не чувствовал так нигде. Я настолько привык к Риге и она настолько мне нравится тем, что Старый город нетронутый и новые здания, которые плавно переплетаются между собой. Спокойные улицы, спокойный народ, спокойное все. Время течет здесь очень медленно: прошло всего пять минут, а было ощущение, что прошел час. И это мне очень нравится. А по поводу Парижа, особенно, когда вокруг тебя переодетые актеры массовых сцен и ты видишь эти здания, какие-то леса, отсутствие рекламы современной, ты просто погружаешься на сто процентов в то время. Это тоже сильно помогает.

— Я имел честь десять лет работать с Эриком Курмангалиевым, организуя его концерты в Латвии. Судьба Эрика Курмангалиева и судьба Амре перекликаются. Два талантливых человека. Два самородка. Два международно известных казаха, у которых судьба сложилась трагически по разным причинам. Как вы думаете, это какой-то рок для самородков, которые вопреки какой-то логике погибают?

— Я долго думал об этом, сопоставляя факты истории. Я понял, что очень много было людей, которые действительно были самородками, которые были настолько талантливыми, что нельзя сопоставить их с кем-то другим. И судьба каждого из них сложилась настолько трагически, что мне кажется, все дело в нашем менталитете, что мы не можем позволить кому-то другому стать известным. Стать популярным на весь мир. Стать богатым. Деньги и популярность они вместе ходят. Конечно, это было время Советского Союза, когда государство пыталось всех уравнивать. Сейчас тоже есть какая-то зависть людская, что-то еще. В других странах видишь, когда человек хоть немного талантлив, его пытаются просто искусственно сделать популярным, и на этом делают деньги. У нас же наоборот — если ты талантлив, тебя пытаются вернуть на землю, просто втоптать, чтоб ты был как все и никуда не лез.

К сожалению, мне кажется, это проблема в нашем менталитете. Как только мы начнем его менять, когда мы начнем гордиться и поднимать сами своих же артистов, не обязательно казахов, тогда начнут появляться новые самородки. Пока этого не будет — люди будут улетать, уезжать.

— Вы говорили о фильме «Золотая Орда» — продукции Первого канала. И тот и этот фильмы исторические. Вымысел в таких лентах всегда имеет место быть? Как вы себя чувствуете в исторической одежде? Вы и хан, и самородок-домбрист…

— Одежда мне помогает. Первое, что на себя примеряешь — одежда. И она с тобой. Ты входишь в образ человека. Дальше — грим, и все. Ты входишь в образ на сто процентов. А без исторических искажений в кино — никак. Жизнь — это не кино. В «Амре» мы попытались максимально показать тот яркий период жизни, и яркий и трагичный, чтобы и нашему зрителю, и иностранному стало понятно, кто был Амре, что он хотел, что он получил за это. Мне кажется, мы максимально сделали это интересным, крепко сбитым, без излишеств, без «провисаний» сцен. Каждое слово, сказанное артистом, у нас ведет за собой действие. Мы работали над каждым словом. Да, в сюжет «Амре» введен вымышленный персонаж по имени Лебедев, который стал одним из главных героев ленты.

В сериале «Золотая Орда» тоже есть какие-то изменения. Нельзя показать все. Где-то были даже имена изменены, чтобы историки потом не смогли придраться. Но максимально близко попытались добиться исторической достоверности.

— Ваше желание: где этот фильм был бы показан?

— Моя мечта, чтобы его увидело как можно больше людей. Ведь эта история международная. Человек из ниоткуда в то время приехал в центр мира и показал себя самым лучшим образом. Я бы сказал, что это история успеха человека, который добился практически всего и сразу. Без образования. Я хочу, чтобы этот фильм увидел весь мир — Европа, Америка, и, конечно же, Казахстан.

Голливудский шанс

Уже на съемочной площадке мне удалось пообщаться с главным оператором Максимом Осадчим. Он известен такими картинами, как «9 рота», «Сталинград», «Защитники», «Обитаемый остров», рядом других. В Латвийском Национальном театре Максим снимал сцену в… парижском ресторане. Я словно оказался в атмосфере 20-х годов прошлого века — настолько точно воссозданы интерьеры, сшиты костюмы дам и кавалеров, официантов в белых перчатках, выставлен свет!.. В короткий промежуток съемок он любезно согласился ответить на мои вопросы.

Амре Кашаубаев, Амре, Кашаубаев, Рига, фильм, работа, кино, Amre Kashaubaev, Amre, Kashaubayev, Riga, film, work, cinema— Чем является для вас этот фильм, в сравнении с предыдущими вашими работами?

— Во-первых, отличается тем, что здесь вся команда международная, из разных стран. Здесь и латвийский продакшн, и казахстанский продакшн. Есть профессионалы из России, из Америки. Микс такой. Фильм — это заказ Казахстана. Ну, и история сама интересная — драма человеческая.

— Вы как художник кадра, композиции как считаете, этот фильм отличается от того, что вы делали раньше?

— Вы знаете, у меня был фильм на тему этой эпохи, но совершенно в другом ключе. Изобразительно, конечно, будет отличаться от того, что делал до этого. Так сложилось по фильмографии, что у меня фильмы очень разные. Я сам это вижу и мне об этом говорят люди со стороны. Каждый раз получается что-то совершенно другое. Я считаю, что в этом есть плюс. Потому что каждый раз это новая история, когда изображение работает на драматургию и попадает в нее, мне кажется, что это большая удача. Почерк, который с годами вырабатывается, он остается, но в нюансах какие-то вещи сделаны совсем по-другому, чем обычно то, что я делаю.

— А Рига, ее архитектура, Рундальский замок, где вы снимали, вам близки, вы понимаете, что переноситесь в другую эпоху и другую страну?

— Конечно. Здесь мы изображаем Париж начала ХХ века. И старались фрагментарно выбрать места локации. Вкрапления вычленить, чтобы было похоже на Европу, Францию. Рига сама по себе колоритная, самобытная…

— …киношный город.

— Да. Здесь много всего снято. Когда мне позвонил режиссер и сообщил, что выбраны все места съемок, прислал фотографии, я убедился, что действительно это так.

— Для вас это первая встреча с Ригой?

— Такая, да. Я был в Риге какой-то кратковременный момент, совершенно не по работе и это было очень давно. Все с того времени поменялось. Остались, конечно, здания, старинные культурные ценности в сохранности.

— Вам легко работается здесь?

— Да. Да, здесь хорошая команда сложилась, и вообще — Европа такая получилась. Мне с этим как-то везет. Здесь очень хорошая команда техническая, и операторская группа собралась замечательная — все очень хорошие профессионалы, точно работают. И, конечно же, замечательные касты и актеры из разных стран с потрясающим уровнем. И режиссер замечательный, мне кажется. Это первая его работа большая. Он очень много занимается кадром, изображением, «мыслит кадром», он занимается всем детально — реквизитом, художественной частью. Он уверенно идет вперед, не создавая впечатление, что он не знает, чего хочет. Он очень хорошо знает, чего хочет. Иногда сам стоит за камерой — я это только приветствую. Он фотограф в прошлом. И это очень важно. Вообще после трех недель съемок видно, что группа сработалась здорово.

— Какую часть съемок фильма занимают съемки в Латвии?

— Девяносто девять процентов. В Казахстане мы будем снимать такой флешбэк, по-моему, только один день — для съемок в юрте и какие-то натурные кадры.

— Для вас участие в голливудской продукции некий шанс?

— Да, вы знаете, у меня была идея, я одно время даже пробыл в Америке. Была мысль поработать там. Но меня поглотила работа в России, потому так и не успел этим заняться. Картина будет в прокате, ею занимается известный продюсер Кери Гранат. Он приезжал сюда, и, по-моему, был впечатлен. И сказал, что он хочет сделать за небольшой бюджет фильм с большим продакшн-вэлли. Нам приходится довольно быстро работать, и при этой скорости выдавать качество. Мне кажется, нам это удается. И уже много удалось — и само изображение, и наполнение выглядит на довольно хорошем уровне. И поэтому буду рад, если будут какие-то предложения.

— Дублей много приходится делать?

— Достаточно, немало. Два-три дубля — очень редко, когда бывает.

— В график укладываетесь?

— Да, все идет абсолютно по графику.

— Удачного прорыва в Голливуд!

— Спасибо!

Владимир Решетов,
специально для журнала
«Достык-Дружба»,
г. Рига

Dostyk Magazine

Республиканский журнал

Комментировать

Щелкните здесь для публикации комментария